Истоки Рождества
![Истоки Рождества](https://fs01.cap.ru/gov12/news/201501/07/tseneff-rozdestvo.jpg?i=65)
Рождество Христово в католическом и протестантском мире празднуется 25 декабря по григорианскому календарю, тогда же, 25 декабря, оно празднуется и в православном мире, но по юлианскому календарю. В XX и XXI веках это соответствует 7 января по новому стилю, а в XXII веке – 8 января. Для католиков и протестантов – это самый главный праздник в году. Для православных – большой, но не самый великий праздник. Его затмевает Пасха, ибо духовное возрождение важнее земного рождения. Древние христиане вообще называли днем рождения человека день его смерти, поэтому и праздник Рождества появился не сразу, а, можно сказать, под давлением внешних обстоятельств.
Древней церкви был неизвестен не только день, но и месяц рождения Иисуса Христа. Одной из причин появления праздника явилась борьба с еретиками – гностиками, которые придавали самое большое значение в жизни Спасителя его крещению, считая, что Дух Святой сошел на Иисуса в Иордане, а до того он был простым человеком, доступным греху. Чтобы противопоставить гностическому празднику свой такой же, древняя церковь установила праздник Крещения и назвала его Богоявлением, тем самым внушая мысль, что в этот день Христос не стал впервые Богом, а только явил себя в этой ипостаси. По своему смыслу слово «богоявление» означало не только Крещение, но и Рождество Христово, поэтому в этот день праздновалось то и другое.
В начале нашей эры в греческо-римском мире одновременно с распространением христианства происходило распространение языческой религии: культа солнца. Более того, в 70-х годах III века римский император Аврелиан сделал эту религию официальной для империи. Главным праздником религии солнца были дни зимнего солнцестояния – время, когда происходит переход от зимнего умирания к весеннему воскресению природы. В центре этого божественного чуда, победы света над тьмой, было солнце – источник света и жизни.
В 325 году, когда император Константин I делает христианство государственной религией, христиане составляли примерно десять процентов всего населения империи. Главным методом обращения в христианство остального населения стало использование самих языческих верований, очищенных и наполненных новым смыслом. По этой причине праздник Рождества Христова отделили от праздника Крещения и перенесли на день рождения солнца (25 декабря), «как рождение подлинного духовного солнца, вхождение в мир подлинного духовного света». С тех пор в главном песнопении праздника сохранились слова: «Рождество Твое, Христос Бог наш, воссияло для мира светом познания. Ибо в нем служащие звездам были научены поклоняться Тебе, солнцу правды…». Таким образом,праздник Рождества Христа был произвольно назначен на 25 декабря.
В дореволюционной России Рождество было одним из самых любимых праздников. Придя к власти в 1917 году, большевики вознамерились создать новый мир:
«Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим – кто был ничем, тот станет всем».
День 7 ноября стали считать первым днем новой эры и ежегодно праздновать как Новый год со всеми его ритуалами. При таком видении мира ни Богу, ни старым праздникам места в новой России не было, поэтому началась активная кампания борьбы с ними. Руководили большевики, а непосредственными исполнителями стали комсомольцы. Обстановку борьбы с религией и праздником Рождества Христова наглядно передают газеты и журналы того времени. Вот, к примеру, заголовки статей «Комсомольской правды» конца 20-х годов накануне «нового» и «старого» Рождества: «Научной плеткой по религиозному дурману», «В поход на религию и пьяный, обжорный праздник», «Провести комсомольское рождество разумно, не в пьянке и обжорстве, а на гуляньях, вечерах и на спорте».
На тропу войны с религией и старыми праздниками встали пролетарские поэты. Демьян Бедный в апреле – мае 1924 года опубликовал в «Правде» «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна», где Иисус Христос представлен неполноценным от рождения человеком, к тому же наделенным многими пороками. Владимир Маяковский клеймил некоего Лебита за то, что «он, приведя резоны разные, по-христиански елку празднует» («Комсомольская правда», 1928, 22 дек.). Александр Введенский написал строки, ставшие популярными: «Только тот, кто друг попов, елку праздновать готов» («Чиж», 1931, № 12). Семен Кирсанов в стихотворении «Рождество» («Комсомольская правда», 1928, 25 дек.) обратился к комсомольцам с призывом: «Праздновать рождество – значит праздновать рабство с невежеством!.. Елки сухая розга маячит в глазища нам, по шапке деда Мороза, ангела – по зубам!»
Апогей борьбы с Рождеством пришелся на 1930 год. Коммунисты в очередной раз обосновали необходимость борьбы с ним: «1930 лет гуляет по белу свету несуразная, нескладная рождественская сказка, состряпанная в угоду паразитам услужливыми лапами мракобесов на горе, на унижение угнетенных и обездоленных тружеников, на злое издевательство и надругательство над ними… Надеть ярмо рабочему на шею, ударить революцию крестом по голове – вот подлый классовый смысл рождественской легенды» («Известия», 1930, 6 янв.).
Комсомольцы в Москве (сорок тысяч человек) и других городах «весело» похоронили религию, героев старого быта, любителей побездельничать в Рождество – Макдональдов, священников, пьяниц, монахов, гадальщиц. Они осмеивали елки и церкви, рядились в попов, ксендзов, пасторов, раввинов и читали «проповеди», а потом под музыку, хохот и пляски жгли иконы, макеты церквей, ризы священников.
Особых нападок на Новый год не было, его терпели, но видели в нем что-то чуждое советскому режиму – «обывательское» и старались приспособить к своим нуждам. Пропагандировался опыт клубов по организации детских новогодних инсценировок, маскарадов и живых газет. «Комсомольская правда» приводила в пример, как культурно, «…необычно, на удивление всем, не танцуя, не хмелея, скромно шагнула в новый год замоскворецкая молодежь – смотрела в театре революции премьеру спектакля „Купите револьвер"» (1927, 4 янв.).
Начиная с декабря 1931 года активная антирелигиозная пропаганда почти прекратилась. Дело в том, что, в соответствии с декретом Совнаркома СССР от 24 сентября 1929 года, страна перешла на пятидневную рабочую неделю (четыре дня рабочих, пятый – выходной, причем не совпадающий для большинства рабочих и служащих), при которой праздникам, за исключением революционных, места не было. Считалось, что переход на пятидневку вызван необходимостью рациональной организации труда, однако (судя по тексту декрета, это тоже планировалось) такой режим работы способствовал еще большему отдалению верующих от церкви. Неясно, насколько была эффективна пятидневка в экономическом плане, но просуществовала она только несколько лет, а затем Советский Союз постепенно перешел на шестидневную рабочую неделю. Возможно, что пятидневка была по-своему хороша и задачи по преобразованию экономики страны выполнила, но оставалась задача воспитания нового советского человека. Добиться этого при разобщенности людей вне производственного процесса было трудно. Вместе с тем известно, что праздники являются очень эффективным способом сплочения коллектива, средством воздействия на человека и управления им. Поэтому реабилитация новогодней елки скорее всего явилась продуманной акцией. 28 декабря 1935 года в газете «Правда» была опубликована статья П.П. Постышева «Давайте организуем к новому году детям хорошую елку»:
«В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на новый год своим детям елку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями елку и веселящихся вокруг нее детей богатеев. Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как «левые», загибщики ославили это детское развлечение, как буржуазную затею.
Следует этому неправильному осуждению елки, которая является прекрасным развлечением для детей, положить конец. Комсомольцы, пионер-работники должны под новый год устроить коллективные елки для детей. В школах, детских домах, в дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах – везде должна быть детская елка. Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне нового года елку для своих ребятишек. Горсоветы, председатели районных исполкомов, сельсоветы, органы народного образования должны помочь устройству советской елки для детей нашей великой социалистической родины.
Организации детской новогодней елки наши ребятишки будут только благодарны.
Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская елка является буржуазным предрассудком.
Итак, давайте организуем веселую встречу нового года для детей, устроим хорошую советскую елку во всех городах и колхозах!»
Обратим внимание, что елка из рождественской превратилась в новогоднюю, а сама статья воспринимается как руководство к действию. Судя по развернувшейся кампании, все было согласовано заранее. В той же газете помещена заметка «Продажа елок на рынках Москвы», в которой буднично сообщается, что на некоторых рынках появились елки и их охотно раскупают жены рабочих, служащих, инженеров, командиров Красной Армии, дети и подростки. Далее сообщалось, что достать елки и игрушки к ним очень трудно, поскольку директора крупнейших рынков не разрешают их продавать, считая это нарушением каких-то никому не ведомых правил и «баловством».
В тот же день ЦК ВЛКСМ принимает постановление «О проведении вечеров учащихся, посвященных встрече нового 1936 года», фабрикам и заводам дается поручение подготовить детям подарки, а райлесхозам – заготовить елки. В следующем выпуске «Комсомольская правда» заранее осудила возможных противников новой кампании:
«Нет сомнения, что и сейчас найдется немало таких блюстителей „современности», которые сочтут детскую елку за буржуазный предрассудок и лишат детвору прекрасного удовольствия. Комсомольцы первые должны осудить этих „сухарей», уже немало навредивших делу воспитания здорового, веселого и жизнерадостного поколения».
Одновременно с устройством елок для детей власти стали поощрять коллективную встречу Нового года взрослыми. 31 декабря того же 1935 года «Комсомольская правда» опубликовала статью «Студенческий бал-маскарад«:
«Яркие ленты, плакаты, панно, карикатуры, маски, рисунки, вырезанные фигуры украшали коридоры, стены зала, колонны и каждый уголок институтского здания. Даже громкоговорители, непрерывно разносившие по институту звуки танцевальных мелодий, прятались под большими открытыми поющими масками…
В зале шум. Это на огромном коне въехал Дон-Кихот Ламанчский со своим верным слугой Санчо Пансой. Но вдруг конь упал, и из него стали вылезать Коломбины, Арлекины, и опять все закружилось, затанцевало и запело.
Уже 2 часа ночи. Но это мало кого волнует – „Счастливыe часов не наблюдают», эту надпись на всех часах держит Амур, или она написана на огненно-красном сердце, подвешенном к часам»…
Новый год мгновенно перешел из неофициального статуса в статус государственного праздника, а с 1 января 1948 года (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 декабря 1947 года) первый день нового года стал нерабочим днем. А что же с Рождеством? Не то чтобы бороться с ним перестали – боролись, но не так шумно и крикливо, как раньше. И агитацию вели, и церкви закрывали… Так продолжалось вплоть до конца 80-х годов, а 7 января 1991 года Россия вновь на государственном уровне отметила православное Рождество Христово. Однако пройдет еще немало времени, прежде чем этот праздник займет свое особое место в нашей жизни, и, видимо, он будет во многом отличаться от дореволюционного Рождества: нарушилась преемственность традиции, изменились мы, к тому же привычная нам встреча Нового года разрушает нормальное течение рождественского поста, обязательного для верующих.
В силу своего происхождения праздник Рождества Христова несет в себе некоторые элементы символики праздника солнцестояния – символики циклического возрождения мира. Это же значение придают Пасхе, – другому важнейшему христианскому празднику, – пасхальное яйцо и кролик. Вспомним хотя бы сказку о Кащее Бессмертном, сюжет которой восходит к языческим верованиям индоевропейцев. Смерть Кащея (воплощение сил зла и хаоса) заключена в яйце, яйцо находится в утке, утка – в зайце (кролике), заяц – в сундуке, сундук – на дереве. Если разбить яйцо, то Кащей (старый мир) гибнет и рождается новый мир, новая вселенная.
История рождения, смерти и воскресения Иисуса Христа напоминает ритуалы, связанные с символизмом ежегодного возрождения мира, где другие «спасители» -боги или полубоги – преуспели в своем назначении, были убиты и возрождены, а вместе с ними возродился и мир. Однако, при всей схожести христианства с циклическими религиями, где смерть и возрождение бога, будь то Озирис, Таммуз или Орфей, были вечно повторяющимся мифом, Христос родился, был распят, воскрес и вознесся по правую руку Бога Отца один раз и навсегда. Завершенность воскресения приводит к тому, что в христианских ритуалах, в том числе и праздника Рождества Христова, празднуется уже совершенное, но одновременно и как духовное событие, происходящее именно сегодня и с самими верующими.
Люди и весь мир возродятся только один раз, когда во второй раз явится Спаситель и у каждого спросит по делам его.
Казалось бы, христианство дает человеку наивысшую свободу, которую он только может себе вообразить, – человек может все, даже влиять на вселенную. Только верь, и все сбудется по вере твоей, только не сомневайся в сердце своем. Однако достигнуть этого могут только избранные: святые, мученики и праведники, только их ждет восхождение на Небеса, в рай и общение с Богом, только они обретут вечное спасение. Путь этот не закрыт никому, но, по наблюдению М. Элиаде, у большинства современных людей, в том числе и у христиан, где-то глубоко внутри сидит мысль, «что жизнь нельзя исправить, а можно только создать заново». Поэтому многие из нас считают возможным начать новую, незапятнанную жизнь, новое, добродетельное существование с Нового года, Рождества, дня рождения или, к примеру, с понедельника. В этом, несомненно, прослеживаются архетипические воззрения наших предков на возможность уничтожения времени, многократного периодического возрождения не только природы, но и человека.